Ю. Тувим – Еврейское счастье образца 1973 года – part 1

—–Original Message—–
—–Original Message—–
Sent: Monday, April 11, 2005 11:45 AM
Subject: jewish luck

Ю. Тувим                     

                                      

                             Еврейское счастье образца 1973 года

 

Итак, в октябре 1973 года, сел я на поезд и отправился в Ленинград.  Конечно, дел там было всего ничего, можно было бы все по телефону решить, но соскучился по друзьям. Так что навешал я начальству лапшу на уши и получил разрешение на  трехдневную командировку.

В Питере на вокзале выпил какую-то бурду под названием кофе со слойкой и поехал в инстнтут. Оргсинтез –  у черта на рогах, на улице ветер и слякоть. В транспорте еще ничего, а от остановки пришлось топать под дождем.  

В лаборатории – Женя Галкин за письменным столом и Оля у вытяжного шкафа.

Я ботинки мокрые скинул, поставил на батарею и говорю:

 -Дайте выпить, а то заболею тут у вас к чертовой матери…

 -Чай будешь? Сейчас заварим…

 -Не,-говорю,-мне чай сейчас не поможет. Налейте нз сейфа сто грамм.

Достали бутыль темного стекла и разбавили до надлежащей кондиции. Пошло хорошо, я согрелся, дела обсудили, договорились, кто что делать будет и на этом цель моего визита была достигнута.

 -Олечка,-прошу,-отметь мне командировку на послезавтра, а я пока позвоню от вас.

 -Фима,- говорю,-я все дела  закончил. Пока ты будешь ишачить, я смотаюсь в Артиллерйский

Музей, а вечером посидим.  Как всегда у Оськи, или у тебя?  Только принеси побольше горючего, а то я продрог, надобно подлечиться. И книжки мои не забудь.

 -Бу сделано,- говорит,- я уже с Оськой договорился, в шесть часов у него, Руфа обед сготовит..

 

Побродил я по музею и в шесть вечера был на Петроградской стороне, в теплой и уютной Оськиной квартире. Только поставил ботинки на батарею, как появился Фима с бутылкой в руках.

 -Фима, ты книжки мои принес?

 -Нет, нету твоих книжек. Пропали.  Хорошо, если без следа.

 -Как это так – пропали?

 – Счас все расскажу, только давайте сперва по маленькой.

Сели мы за стол, Фима наполнил стопочки, мы чокнулись: – Будем здоровы, дай Бог не последнюю!

 – Что это ты принес, Фима?- спросил я .- Это же метанол!

– Да ладно тебе, “метанол, метанол”! Не бзди в пруд, не пугай раков! Просто пробка пахнет! Не первый раз употребляем, все проверено. Лучше послушай, что с твоими книжками случилось.

И рассказывает такую историю. Чтоб вам понятно было, ввожу в курс дела. А дело в том, что возил я в Ленинград всякий Сам- и Тамиздат, просвещал друзей, благо недостатка в желающих не было, а в Москве этого добра было навалом.

И вот, привез я им год тому назад Авторханова и договорились, что в следующий приезд заберу. Авторханов, конечно, пошел по рукам  и, когда я уезжал, его мне Фимин друг Илья обещал принести прямо к поезду. Но на станцию он не пришел и я уехал ни с чем.

 

А получилось вот что. Он пришел на перрон раньше меня и прогуливался вдоль поезда с портфелем, где был Авторханов. И подошел к нему мент.

 -Вы что тут делаете, гражданин?

 -Товарища провожаю.

 -А где ваш товарищ?

 -Не пришел еще.

 -Пройдемте со мной в отделение, пожалуйста.

 

Пошел Илья с милиционером, обливаясь холодным и горячим потом попеременно. Страшный криминал в портфеле. Что теперь будет?!?!  Выгонят с работы или посадят?

 

В отделении дорожной милиции Илью вежливо попросили предъявить паспорт, полистали его, записали в толстую книгу, и отпустили, извинившись: Не за того, мол, приняли. Ошибочка, мол, вышла…А на портфель даже не поглядели.

 

На слабых ногах вышел Илья из отделения, и рванул прямиком в метро, ибо понял, что не просто так его отпустили, а чтоб выследить, куда он пойдет и с кем встречаться будет.

 

Проехал он несколько перегонов, потом – пару в обратном направлении, вышел из метро, сел в трамвай, пересел в троллейбус, в автобус еще какой-то… Заметал следы, одним словом.

А время уже за полночь, транспорт прекратил обслуживание трудящихся, и пошел Илюша домой по пустынному заснеженному городу.

 

Подходя к Неве, Илья сообразил, что сейчас самое время освободиться от проклятого Авторханова. Он выбросил книги с моста в реку, но они упали на кромку прибрежного льда и лежали там, нагло отсвечивая темными обложками в свете сильных мостовых фонарей.

Он спустился с моста на набережную, перелез через парапет, собрал книги, вскарабкался обратно и побрел домой по ярко освещенному  мосту.

 

Дошел он до дома и догадался, что у него в комнате  – засада!!! Сидят там КГБешники и если он принесет книги домой, то….Страшно даже подумать, чем это может кончиться…

И тогда Илья вытряхнул содержимое портфеля в мусорный бак, что стоял под аркой, и пошел к себе домой, в коммунальную квартиру, где у него была комната. В квартире было темно и тихо. Он осторожно прислушался, потом зажег свет на кухне, проверил уборную, постоял у своей двери, осторожно отпер ее. Там было темно. Он повернул выключатель – никого! И замерзший Илья улегся спать, благо дело было уже близко к трем часам ночи.

Такую нсторию рассказал мне Фима.

 

– Ну и мудак! – закричал я,- Если он так боялся, что у него найдут Тамиздат, то чего ж он  не спустился вниз и не забрал книги из бака?  Ведь всем дворникам и мусорщикам приказано собирать и докладывать о подозрительных объектах! Если они это сделали, то он точно на крючке!

 – Ладно, не вопи,- сказал Оська,- пока никого за жопу не взяли. Так что выпьем за благополучный исход дела.  Хрен с ним, с Авторхановым, еще достанешь.

Мы выпили по второй, закусили, чем нам Руфа приготовила, а потом и по третьей…Очень душевно посидели и я отправился ночевать к Феликсу.

 

А утром позвонил телефон.

 – Как ты себя чувствуешь? – спросил Фима.

 – А ничего, простужен немного, вчера продрог с утра.

 – Приезжай немедленно ко мне в институт,- сказал Фима и повесил трубку.

 

И тут мне стало страшно: кого-нибудь прихватили с Самиздатом и Фима хочет меня предупредить, только не по телефону. С Лесного на Васильевский я целый час добирался, и все это время прокручивал в башке возможные вопросы следователей и мои ответы.

 

На ступеньках Фиминого института стояли ребята из его лаборатории.

 – Где Фима? – спрашиваю.

 – Ты не волнуйся, – говорят. – Вы вчера выпили метанол.

 

И вот, поверите ли, у меня отлегло от сердца. Хотя, конечно, я знал, чем грозит метиловый спирт: в лучшем случае – слепота, в худшем – та самая, с косой. А у тротуара, гляжу, скорая стоит, Фима из задней двери машет: – Садись скорее, ехать надо!

Влез я в машину и поехали мы на Дворцовую площадь – забирать Оську, их институт был в здании Главного Штаба.

Ося сперва упирался:  ему, видите ли, надо работу закончить, чертежи какие-то подписать, но санитары его быстро уговорили.

Привезли нас в госпиталь, где-то на Петроградской стороне. Старое здание, облупленное, два этажа, сводчатые потолки…

 В приемном покое спрашивают: – Вы зачем сюда приехали?

 – Мы выпили метанол, – отвечает Фима.

 – Когда это вы выпили?

 – Вчера вечером, за обедом.

 – И сколько же вы выпили?

 – Четвертинку  на троих, мы с Мишей грамм по сто, а вот он – показывает на Оську – он меньше, у него сердце слабое, ему много нельзя.

 – Знаешь, парень, если б вы столько выпили вчера, то сейчас вы были бы уже слепые или мертвые.

 – Да я точно вам говорю, я сам четвертинку наливал!

 – Значит, это был не метанол!

 – Как это не метанол? Я же сам наливал!

 – Ладно, идите отсюда, не морочьте мне голову, мне работать надо.

 – Вы за это будете отвечать! – кричит Фима, – Я настаиваю на немедленной госпитализации! Мы отравлены смертельным ядом, я знаю это наверняка!

 – Вы тут не скандальте, гражданин. Я щас милицию вызову! Она с вами быстро разберется на 15 суток!

И тут на шум появился доктор и велел взять у нас кровь на анализы. Сидим, ждем. Я спрашиваю у Фимы:  – Как это ты так  оплошал? – Понимаешь, – говорит, – я приехал вечером домой и засомневался – может я ошибся, не из той канистры отлил. Всю ночь не спал. А утром приехал на работу, проверил и, вижу, все –  хана… Позвонил тебе, хорошо, что застал. Потом Оське, а его ни дома, ни на работе нету. Слава Богу, отыскался.

 

Минут через 15 наши анализы были готовы, и тут они забегали. Назначили нам промывание желудков. Оська протестовать попытался: – Какое промывание? Скоро полдень, а пили вчера вечером, все уже всосалось давно…

 – Ты не разговаривай, разевай рот шире!

И вогнали ему в глотку резиновый шланг толщиной с детскую руку и стали наливать туда воду. Бедный Оська корчится и за грудь держится. Жуткое дело, смотреть и то страшно.

А потом и нам вкатили по литру или больше, но ничего не выкачали, кроме той воды, которую вливали…

 

 – Переодевайтесь, – говорят. И дали нам халаты какие-то рваные и шлепанцы засаленные до скользкости, вонючие. Положили нас в палату огромную, рядком, головами к окнам, справа – стенка.

Пришел доктор, средних лет, спокойный такой, представился. – Меня зовут Евгений Сергеевич, рассказывайте все по порядку.

Фима доложил. Доктор посмотрел глаза, послушал и говорит: – Не знаю, что с вами делать. У нас искусственная почка одна, а вас трое. Жребий, что ли, бросать? – И к Фиме: – У тебя деньги есть?

 – Есть сколько – то…

 – Давай все сюда.

Принесли Фимины вещи в узле, достал он деньги и отдал доктору. Тот передал их сестре и велел купить водки на все.

 – Будете получать по сто грамм каждые четыре часа, о закуске позаботьтесь сами.

 

Начали нас лечить. Поставили капельницы у каждой кровати, таблетки какие-то сестра принесла, а нянечка с мензуркой мочу собирала и записывала, кто сколько выдал. Я принял соцобязательство выдавать три литра в сутки.

Настроение было какое-то отчаянное, языки распустились. Спрашиваю я у доктора:

 – Неужели нет никакого лекарства, кроме мочегонного?

 – Есть, в Четвертом Главном Управлении, а у нас нет.

 – Доктор, – говорю, – Вы только скажите, какое нужно, враз достанем. Как можно сравнивать Кремлевку с Международным Сионизмом?  За нами – Еврейство всего мира!

 – Ладно, – говорит доктор, – хватит языком трепать. Мы вас лечим правильно. Метиловый спирт сам по себе не опасен, опасен продукт его метаболизма – альдегид. Печень с ним справляется плохо, поэтому надо замедлить распад метанола, для чего даем вам водку: она будет оттягивать кислород крови на себя. Так что – пейте на здоровье! – И ушел.

 

Пришла сестра с бутылкой и с тремя стаканами на подносе. Разлила на троих.

 – Пейте! – говорит.

А пить не хочется. Даже глядеть на эту прозрачную жидкость противно. И закусить нечем. Но делать нечего. Пьем. А она не идет. Давимся.

Оська говорит: – Мне нельзя пить, у меня сердце плохое.

– Если жить хотите, – отвечает сестра, – надо выпить.

Выпили. До судорог противно. И закусить нечем. Лежим, смотрим в потолок. Я трещину на потолке нашел, смотрю на нее то одним глазом, то другим – проверяю зрение. Молчим. Говорить не хочется.

This entry was posted in Uncategorized. Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s